18 | 11 | 2018

 

   Анекдот в тему.

            Вышел армейский политработник на пенсию, и, чтобы подработать, устроился священнослужителем.
- Значит-ся, так, отрок, - наставляет его епископ. - Дело тебе знакомое - читать с трибуны, у нас это называется амвон. Остограммся для вдохновения, возойди на амвон, произнеси проповедь и в конце не забудь сказать "аминь".

Прошла служба...

- Ну, как? - интересуется у епископа вчерашний замполит.
- Ничего, отрок, для начала неплохо. Только я сказал тебе остограммиться - ты обутылился. Надо было на амвон возойти - ты восползал. В конце надо было благостно сказать "аминь" - а ты рявкнул на прихожан: "П..ец, выходи строится!"

 

 

Политическая работа в ходе выполнения боевых задач в Республике Афганистан.

Сегодня, спустя три десятилетия с момента ввода советских войск в Республику Афганистан и начала ведения в этой стране активных боевых действий - многие события видятся и оцениваются совершенно иначе, чем в конце 80-х годов, когда мне самому пришлось проходить службу в составе Ограниченного контингента советских войск в Афганистане.

До направления в Афганистан я немногим более года прослужил в должности заместителя командира танкового батальона по политчасти одного из мотострелковых полков Таманской дивизии. Этот полк в конце 1985 года только-только был включен в состав дивизии взамен ее родного полка, переформированного в отдельную мотострелковую бригаду МВО. В полку имелся полностью развернутый танковый батальон, в мотострелковых батальонах и других подразделениях насчитывалось всего по 1-2 офицера, но в последующей перспективе все эти подразделения должны были стать развернутыми. Партийно-политический аппарат полка был укомплектован политработниками полностью. Заместителем командира полка по политчасти был майор Владимир Иванович Талаев, назначенный на эту должность сразу после выпуска из ВПА им. Ленина.

Мне он навсегда запомнится, как на редкость душевный человек и грамотный офицер-политработник. 17 сентября 2001 г. вертолет российских ВВС Ми-8 с бортовым номером 33 был сбит в небе над Грозным. Полковник Владимир Талаев погиб вместе с группой генералов и офицеров Генерального штаба Российской Федерации, находившихся на этом борту.

Офицеры партийно-политического аппарата нашего полка имели возможность осуществлять всевозможные проверки состояния партийно-политической работы до поздней ночи только в танковом батальоне, потому, что это было единственное полнокровное подразделение.

Paval.AfJPGВ батальоне имелось в достаточном количестве комсомольцев и коммунистов, кадровых офицеров и офицеров-двухгодичников, постоянно проводились плановые занятия по боевой подготовке. Конечно же, не обходилось в батальоне и без различного рода правонарушений. Проверки танкового батальона со стороны работников политотдела дивизии проводились также почти каждый день, не обходили нас стороной и представители политуправления МВО, Сухопутных войск и даже Главного политического управления СА и ВМФ. Благо, что 2-я гвардейская Таманская мотострелковая дивизия имени М.И.Калинина (начальник политотдела дивизии - полковник М.С.Сурков) дислоцировалась в поселке Алабино Московской области в 43 километрах от столицы.

Секретарь комитета ВЛКСМ нашего полка, закончивший Московское ВОКУ в 1985 году, но так и не ставший командиром мотострелкового взвода, ежедневно проводил занятия с комсомольским активом танкового батальона, настойчиво обучая его правильному ведению комсомольской документации. Только месяцев через шесть, узнав, что я почти два года пробыл в должности помощника начальника политотдела по комсомольской работе 47-й гвардейской танковой дивизии ГСВГ, он наконец-то доверил мне самому заниматься вопросами обучения комсомольского актива танкового батальона.

Владимир Иванович Талаев долгое время не хотел отпускать меня в Афганистан, предлагал даже в 1986 году поступать в академию. Но в те времена между офицерами существовали несколько другие взаимоотношения и переходить дорогу своему однополчанину и однокашнику по училищу, кандидатура которого уже была утверждена кадровыми органами для поступления в академию, считалось занятием непристойным.

Наконец, в сентябре 1986 года после прохождения всевозможных медицинских комиссий и собеседований в кадровых органах я добился направления в Афганистан. В Демократическую Республику Афганистан (до 1987г. - ДРА) прибыл в октябре 1986 года по прямой замене, имея за плечами семилетний стаж офицерской службы в развернутых частях Среднеазиатского военного округа, Группы советских войск в Германии и МВО.

Службу пришлось проходить на севере Афганистана. Северные провинции - Саманган, Баглан, Кундуз, Балх и Джаузжан территориально входили в зону ответственности 201-й мотострелковой дивизии 40-й общевойсковой армии Краснознаменного Туркестанского военного округа.

В Афганистане в течение семи месяцев я проходил службу в 3-м батальоне 122-го мотострелкового полка (пункт постоянной дислокации полка - Ташкурган.). В последующем, до убытия на учебу в Военно-политическую академию им. В.И.Ленина проходил службу в 783-м отдельном разведывательном батальоне в должности заместителя командира по политической части. Штаб дивизии располагался неподалеку от аэродрома Кундуз, на котором базировались181-й отдельный вертолетный полк и 254 отдельная вертолетная эскадрилья. Разведывательный батальон располагался на самой окраине военного городка, где раньше находились военные строители.

Именно по той причине, что мне довелось проходить службу, как в  мотострелковых, так и в разведывательных подразделениях, непосредственно организовывать и проводить политическую работу с личным составом этих подразделений, то сегодня проводить определенные сравнения и проанализировать основное содержание политической работы в боевой обстановке.

Исходя из различий в боевом предназначении мотострелковых и разведывательных подразделений, специфики содержания их боевой деятельности, необходимо отметить, что задачи, возложенные на мотострелковые и разведывательные подразделения во многом отличались друг от друга. Соответственно, это накладывало определенный отпечаток на организацию и некоторые подходы к проведению политической работы с личным составом.

Диапазон задач, стоящих перед 783-м разведбатом дивизии был несколько шире, чем в мотострелковом батальоне, да и сам характер задач отличался большей динамичностью и напряженностью в их практическом выполнении. Соответственно, сами подходы к организации политической работы и практическому проведению воспитательных мероприятий с военнослужащими существенно различались по целому ряду причин.

В числе этих причин можно назвать различия в укомплектованности боевых подразделений мотострелкового и разведывательного батальонов личным составом: как по национальному составу, общеобразовательному уровню и физической подготовленности личного состава, так и различия в уровне боевой выучки сержантов и солдат, в личной подготовке офицеров, различия в характере и способах выполнения боевых задач.

Всё это накладывало свой определенный отпечаток и существенно влияло на выбор командирами и политработниками наиболее приемлемых форм и методов политической работы, направленных на всемерную мобилизацию военнослужащих по успешному выполнению задач поставленных вышестоящим командованием.

Политическая работа в мотострелковых подразделениях

Главными задачами, стоящими перед 3-м мотострелковым батальоном являлись:

охрана и оборона военных объектов и всей инфраструктуры Хайратонской тыловой перевалбазы, армейских складов боеприпасов;

патрулирование участка трубопровода от Хайратона до Айбака с главной задачей по недопущению диверсий во время перекачки топлива;

периодическое участие подразделений батальона в выполнении боевых задач, поставленных командиром 122-го полка в соответствии с планом ведения боевых действий.

Специфика задач сторожевого охранения, выполняемых личным составом застав, расположенных вдоль трассы Хайратон – Пули-Хумри и по всему периметру перевалбазы, ежедневное выполнение личным составом боевых задач в составе 3-х бронегрупп по патрулированию участка трубопровода, требовали постоянного контроля со стороны офицеров управления батальона и командиров мотострелковых рот, их личного круглосуточного присутствия в различных подразделениях батальона и соответственно, постоянного личного влияния офицерского состава на ход выполнения стоящих задач.

Укомплектованность мотострелковых рот и минометной батареи батальона, а также приданных для усиления огневой мощи батальона еще двух артиллерийских подразделений от 998-го артиллерийского полка, в основном уроженцами республик Средней Азии и Закавказья, диктовала политработникам необходимость проведения постоянной и кропотливой организационной и воспитательной работы по укреплению партийной и комсомольской прослойки среди заместителей командиров взводов и командиров отделений.

В 3-м мотострелковом батальоне насчитывалось более 530 человек личного состава, не считая военнослужащих приданных подразделений, более 70% солдат и сержантов батальона составляли воины нерусской национальности. Практически все подразделения батальона располагались на значительном удалении от КП батальона. Обстановка требовала постоянного отслеживания офицерами состояния внутриколлективных отношений и оперативного реагирования на возникающие проблемы. В 3-м мотострелковом батальоне, в виду его большого территориального рассредоточения, частой смены офицеров и прапорщиков в подразделениях, очень трудно было постоянно «удерживать руку на пульсе» всех событий.

Надо честно отметить, что очень непросто складывались отношения между военнослужащими различных национальностей, проходившими в то время службу на сторожевых заставах и выносных постах. В своем большинстве, это были солдаты и сержанты из Средней Азии и Закавказья, военнослужащих-славян на заставах насчитывалось всего по несколько человек.

Монотонность несения боевой службы на сторожевых заставах, труднейшие климатические и бытовые условия жизни военнослужащих, сложнейшая санитарно-эпидемиологическая обстановка в районах их размещения, наличие постоянных проблем в вопросах материально-бытового обеспечения военнослужащих (доставка питьевой воды, банно-прачечное обслуживание, обеспечение продовольствием, ГСМ и т.д.) создавали дополнительные сложности в вопросах поддержания высокого морального духа воинов и обеспечения задач сторожевого охранения.

Тем не менее, по решению командира батальона капитана Анатолия Сидорова, после него комбатом-3, вплоть до вывода войск был подполковник Валерий Григорян, - проверки боевой готовности сторожевых застав, их реальной способности грамотно вести разведку и наблюдение, умения успешно отразить внезапное нападение противника, проводились ежедневно лично комбатом, его заместителями и командирами рот. В этой круговерти порой мы не замечали, сколько же часов могут вместить в себя одни сутки? Командир батальона подполковник Валерий Нариманович Григорян был очень импульсивным человеком и обладал большой работоспособностью. Постоянно вникал по любым вопросам в самые мелочи.

Выезды комбата, заместителя по политической части, других офицеров управления в самые отдаленные подразделения батальона, расположенные по всему маршруту от Хайратона до Айбака, длились обычно по 3-4 суток.

За столь короткий промежуток времени офицерам приходилось решать целый комплекс задач, связанных с проведением боевого и политического информирования военнослужащих, обеспечением их всем необходимым для нормального несения службы, разрешением всякого рода конфликтных ситуаций, возникающих между военнослужащими на заставах и при общении с местным населением. За это время нужно было успеть провести индивидуальную воспитательную работу с активом подразделений, провести с офицерами личные собеседования и практические инструктажи. Самое главное, - нужно было досконально заслушать доклады офицеров и прапорщиков о положении дел на местах, поговорить со всеми сержантами и комсгруппоргами, внимательно, в буквальном смысле посмотреть каждому солдату в глаза, детально разобраться в общей обстановке на заставе и вокруг неё, принять необходимые управленческие решения.

Основные усилия в политической работе направлялись на решение следующих задач:

поддержание постоянной боевой готовности и боеспособности сторожевых застав и постов, формирование у солдат морально-психологической готовности к ведению боевых действий в любых условиях обстановки посредством проведения занятий по боевой подготовке и тренировок в сочетании с ежедневной индивидуальной воспитательной работой с командирами взводов, сержантским составом и комсомольским активом;

сплочение воинских коллективов на заставах с учетом национальной принадлежности солдат и их срока службы в Афганистане, характера выполняемых задач, создание и поддержание на заставах здоровой моральной атмосферы;

сохранение жизни и здоровья военнослужащих, обеспечение их боеспособности путем решения целого комплекса организационных и непосредственно воспитательных мероприятий с личным составом;

воспитание у личного состава чувства постоянной боевой настороженности и бдительности при несении боевой службы, обеспечение средствами воспитательной и организаторской работы выполнения комплекса мер по недопущению несанкционированных контактов военнослужащих, несущих службу на сторожевых заставах с местным населением, приводящих, как правило, к негативным последствиям как-то: потере бдительности на сторожевых заставах, росту различных утрат военного имущества, употребления военнослужащими наркотических веществ.

Наркотическая экспансия - так можно сегодня охарактеризовать эту важнейшую составную часть психологической и идеологической войны, которую активно проводили американцы против военнослужащих Ограниченного контингента советских войск в Афганистане посредством членов бандформирований и местного населения.

Существовало большое количество каналов распространения различных наркотических веществ среди советских военнослужащих, прежде всего среди солдат срочной службы: через торговцев дуканов, афганских сарбозов, кочевников и афганских детей. Наркотики, в частности наиболее их распространенная разновидность, - «чарс», распространялись среди солдат, как правило, бесплатно или в обмен на предметы обмундирования, продовольствие, топливо. Очень часто, при прохождении войсковых колонн через населенные пункты, афганские детишки буквально бросались под колеса боевых машин, протягивая солдатам «чарс» или забрасывая его на броню, так чтобы этого не видели офицеры.

Проблемы, связанные с надежным перекрытием каналов поступления наркотиков, недопущением употребления военнослужащими наркотических веществ существовали практически во всех воинских частях и подразделениях. Особенно злободневной эта тема была на сторожевых заставах. Борьба с наркотическим зельем велась офицерским составом бескомпромиссно, порой даже жестко. Сегодня, я глубоко уверен в том, что все меры, принимаемые командирами и политработниками в то время по пресечению употребления наркотиков военнослужащими были оправданными.

Основные усилия офицерского состава направлялись на недопущение гибели и увечий военнослужащих, обеспечение уставного уклада повседневной жизнедеятельности и боевой службы на сторожевых заставах, поддержание среди личного состава воинской дисциплины, воспитание у них постоянного чувства боевой настороженности и бдительности при несении службы, особенно в ночное время, исключающих внезапные обстрелы и нападения моджахедов на заставы и трубопровод, прежде всего в те дни, когда осуществлялась интенсивная перекачка топлива. Весь комплекс мероприятий по недопущению диверсий на трубопроводе и сокращению потерь топлива осуществлялся командованием батальона совместно с офицерами трубопроводного батальона и отдельной дорожно-комендантской бригады в пределах зоны ответственности батальона.

Потери топлива на трубопроводе были практически ежедневно: они исчислялись по-разному: от нескольких сот литров до десятков тонн в сутки. Зачастую трубопровод пробивали сразу в нескольких местах не только душманы, но и местные жители из близлежащих кишлаков, водители афганских «наливников» и прочее местное население, которое по различным причинам враждебно относилось к советским войскам, представителям афганской армии и руководителям местных органов власти. Вопросы пресечения диверсий на трубопроводе и сокращения потерь топлива постоянно находились на контроле не только у командования полка и дивизии, но и у командующего 40-й армии со всеми вытекающими последствиями и оргвыводами.

Одним из условий успешного решения задач политической работы по сплочению воинских коллективов и обеспечению дисциплины являлось создание полнокровных партийных и комсомольских организаций во всех подразделениях батальона. К концу апреля 1987 года. т.е. к моменту моего убытия к новому месту службы, во всех мотострелковых ротах были созданы первичные партийные организации, на многих сторожевых заставах уже имелись партийные группы, насчитывающие по 2-3 кандидата в члены КПСС из числа сержантов и солдат основных боевых специальностей. Мы ни в коем случае не форсировали работу по росту партийных рядов, отбор был жестким и честным.

Каждый политработник ротного звена персонально отвечал за работу по подбору кандидатов в члены партии из числа комсомольских активистов, за их теоретическую и практическую подготовку и прохождение ими кандидатского стажа. Офицеры-политработники индивидуально работали с военнослужащими в вопросах укрепления партийных ячеек на заставах и постах, особенно на тех постах, где офицеры или прапорщики не находились постоянно, а приезжали только для проверок боевой готовности. Особый упор здесь делался на подбор военнослужащих, отличившихся в ходе выполнения боевых задач, инициативных и пользующихся авторитетом среди солдат. Расчет делался на сержантов и солдат, в том числе и на военнослужащих-уроженцев Средней Азии, которые были способны обеспечить на сторожевых заставах уставной порядок и воинскую дисциплину без ущемления прав и достоинства воинов славянских национальностей.

К весне 1987 года около одной трети комсомольского актива, почти все секретари бюро ВЛКСМ рот, некоторые комсгруппорги взводов являлись кандидатами в члены партии. Почти все они в последующем оправдали доверие партийной организации батальона и успешно выдержали кандидатский стаж. Многие лучшие сержанты и солдаты перед самым увольнением в запас были награждены правительственными наградами, наградамикомсомола - грамотами ЦК ВЛКСМ и ЦК ЛКСМ Узбекистана, почетными знаками ЦК ВЛКСМ «За воинскую доблесть». Именно они, вместе с офицерами являлись цементирующей основой в своих воинских коллективах и главными помощниками своих командиров в той сложной и многоплановой работе, которая проводилась по сплочению личного состава сторожевых застав и постов.

Не скрываю, что много проблем имелось в работе с офицерским составом, особенно с теми офицерами, которые прибывали в ДРА из внутренних округов, где основу войск составляли части сокращенного состава, а также с офицерами, прибывающими из полка резерва офицерского состава Туркестанского военного округа.

В основном же, для успешной адаптации к условиям службы молодым офицерам, при условии, если они имели достаточно хорошую профессиональную подготовку, полученную в высшем военном училище- обычно требовалось не более трех-четырех месяцев. Вопросы «наставничества» над молодыми офицерами со стороны более опытных офицеров управления батальона и командиров мотострелковых рот находились постоянно в центре внимания лично командира батальона, его заместителя по политической части и членов партийного бюро батальона.

Проблемными вопросами в работе с офицерским составом, являлись в основном следующие: поддержание среди офицеров твердой воинской дисциплины, недопущение со стороны отдельных офицеров проявлений «самодеятельности» в организации боевой службы на заставах, пресечение попыток некоторых офицеров и прапорщиков перед заменой в СССР улучшить свое материальное состояние путем оптовой сдачи местным торговцам различных товаров, покупаемых в магазинах «Военторга». Местным торговцам также сдавались различные стройматериалы, продовольствие, алюминевая посуда и т.д., «добытые» офицерами и прапорщиками на Хайратонской перевалбазе.

От владельцев целой сети дуканов, расположенных в так называемом «квадрате» (торговый район на окраине Хайратона), от афганских пограничников и сотрудников органов госбезопасности мы постоянно получали необходимую информацию о деятельности членов вооруженной оппозиции в своей зоне ответственности и их возможных боевых акциях. Бывало и так, что получаемая нами информация, особенно по вопросам боевой деятельности и намерений бандформирований в отношении советских войск была или устаревшей, или вообще не подтверждалась. Для дуканщиков, это был своего рода бизнес - за определенную плату сообщать сведения о своих врагах и конкурентах, заочно причислив их к участникам бандформирований. Так было практически везде, - в Хайратоне и Мазари-Шарифе, Айбаке и Пули-Хумри, Баглане и Кундузе. Разница заключалась лишь в стоимости поставляемой информации.

Сегодня можно оценивать все происходившее в Афганистане, как ностальгию по старым временам, но в тот период времени и в той сложной обстановке, – в сфере внимания командования и партийной организации батальона находились буквально все вопросы, связанные с обеспечением боеспособности подразделений, состоянием техники и вооружения, воинской дисциплины. Мелочей не существовало ни в одном из перечисленных вопросов, как не было и столь махрового формализма в воспитательной работе с людьми, какой наблюдался сплошь и рядом позднее, уже после вывода войск и в 90-х годах. Хорошо и то, что было не так уж много проверяющих в батальоне, командование полка доверяло нам и на мелочи не разменивалось.

Сама специфика несения боевой службы в условиях горно-пустынной местности, настоятельная необходимость поддержания высокого боевого и морального духа личного состава, потребность военнослужащих в получении полной и объективной информации о тех непростых социально-политических и экономических процессах, происходящих не только в Афганистане, но в и СССР, и в странах Варшавского договора, потребовали изменений в общей системе политической учебы военнослужащих.

Период перестройки был отмечен резким усилением информационно-психологического противоборства между СССР и США. Этот период характеризовался также началом стремительной сдачи своих позиций политическим руководством нашего государства в вопросах сохранения стратегического паритета между двумя сверхдержавами. Многие важнейшие политические события, такие как: завершившийся вывод шести полков и переход афганского руководства к проведению политики «национального примирения», посадка Руста на Красной площади, новые «инициативы» Горбачева в области разоружения, предстоящий вывод советских войск из государств Восточной Европы, многочисленные националистические проявления в союзных республиках потребовали от командиров и политработников нового осмысления сложившихся политических реалий, оперативного доведения, доходчивого и правильного разъяснения воинам складывающейся ситуации. Вместо плановых политзанятий в подразделениях батальона повсеместно начали практиковать еженедельное проведение политчасов.

Тематику проводимых политчасов я, как заместитель командира батальона по политчасти устанавливал зачастую сам, сообразуясь с обстановкой, порой даже не испрашивая на это разрешения в полку. Мне на месте было виднее, какой вопрос был самым актуальным.

В батальоне существовал единый подход к вопросам проведения мероприятий воспитательной работы. Большую часть времени свободного от несения боевого дежурства, после необходимого для поддержания жизненного тонуса отдыха, – личный состав занимался боевой подготовкой, инженерным оборудованием сторожевых застав, строительством или совершенствованием объектов культурно-бытового назначения. В свободное время бойцы на заставах также изучали различные памятки и другие информационно-пропагандистские материалы, читали газеты и художественную литературу, оформляли свои тетради по политической подготовке, слушали последние новости, музыку. Часто проводились различные викторины по знанию политической карты мира, территории Афганистана.

В воспитательной работе с личным составом преобладали индивидуальные формы. Более того, в батальоне практически никогда не ставился вопрос о проведении мероприятий воспитательного характера с личным составом по указке или принуждению старшего начальника. Каждый офицер сам хорошо осознавал необходимость информирования личного состава и всестороннего изучения своих подчиненных, а практическая потребность ежедневного общения командира взвода или роты с людьми была продиктована самой спецификой службы на заставе, необходимостью выполнения боевых задач.

Особое место в политической учебе личного состава занимали: изучение истории Афганистана, национальных и религиозных особенностей народностей и племен его населяющих; анализ политической ситуации, складывающейся в ДРА в целом и в его северных провинциях; разъяснение содержания и практических результатов политики «национального примирения», объявленной правительством Афганистана; изучение основных оппозиционных политических партий («Альянс семи»), их политической платформы и отношения к советским войскам.

В конце 1986 - начале 1987 года под видом лояльных по отношению к представителям государственной власти и советским войскам жителей, проживающих в свободных от душманов «договорных» кишлаках, резко возросло количество лазутчиков и осведомителей, оснащенных средствами связи. Они постоянно вели интенсивную разведку военных объектов, расположения мест заправки и стоянок наших автоколонн, внимательно изучали порядок несения службы на дорожно-комендантских постах, пытались вскрыть систему боевой службы на сторожевых заставах в районе Хайратонской перевалбазы, общую систему связи и огневой поддержки сторожевых застав на случай нападений бандформирований.

Несмотря на то, что в стране повсеместно начала проводиться в жизнь политика «национального примирения», объявленная кабульским правительством, число различных диверсий против советских войск не уменьшилось. Напротив, по официальным данным ЦБУ в зоне ответственности 201-й дивизии в 1987 году в сравнении с 1986 годом, количество обстрелов сторожевых застав увеличилось с 46 до 126, а общее количество различных диверсий составило 199 случаев, что практически в 2,5 раза превысило показатели 1986 года.

По причине того, что порой отдельными командирами проявлялись мягкотелость и послабления к подчиненным в вопросах несения боевой службы, допускались беспечность и разгильдяйство, а порой, и из-за слабой выучки отдельных офицеров и солдат, имели место факты внезапных обстрелов одиночных машин на автотрассе, расположений наших сторожевых застав, подрывы солдат на минных полях, захват поста и убийство солдат одного из подразделений трубопроводного батальона, блокирование и обстрел заставы в ущелье Айбак, поджог танка.

В качестве одного из примеров нашей славянской беспечности приведу наиболее характерный: в конце октября 1986 г. командование батальона возвращалось после совещания ночью на одном бронетранспортере из Ташкургана в свое расположение.

Около 2.00 во время движения по трассе БТР был обстрелян из двух РПГ с позиций, расположенных на барханах, всего в нескольких километрах от Хайратонского дорожно-комендантского поста. Всего я увидел 3 или 4 яркие вспышки от выстрелов из гранатометов, так как сидел сверху на броне и находился на связи. Остальные офицеры спали в десантном отделении. По прибытию в батальон доложил вместе с механиком- водителем об обстреле БТР комбату. Никто даже не хотел верить, настолько привыкли к тому, что этот участок трассы всегда считался спокойным. Утром наш советник по линии органов безопасности ХАД подтвердил факт обстрела советского БТР и на месте показал нам огневые позиции на барханах и места разрывов гранат.

Командование батальона, командиры рот уделяли постоянное внимание повседневной боевой подготовке личного состава: широкое распространение в ротах получили соревнование за овладение смежными воинскими специальностями и снайперское движение на сторожевых заставах. За несколько месяцев службы на сторожевой заставе (до замены солдат на другую заставу), бойцы успевали в совершенстве овладеть несколькими боевыми специальностями: снайперов, гранатометчиков, наводчиков АГС-17, КПВТ или «Утеса», механиков-водителей.

Главная заслуга в этом принадлежала заместителю командира батальона майору Сергею Чиркову, настоящему профессионалу военного дела, умелому организатору боевой подготовки, сумевшему поставить огневую подготовку на должный уровень. Таких организаторов еще надо было поискать.

Особенно тщательно готовились минометные расчеты 82 мм. минометов «Поднос» и автоматических минометов «Василек». Огневые взвода 3-й минометной батареи надежно прикрывали открытые участки на флангах сторожевых застав 9-й роты, входы в ущелье Айбак.

Основу их огневого мастерства и успешных практических стрельб составляла хорошо продуманная офицерами минометной батареи ежедневная боевая подготовка личного состава, постоянные тренировки в ведении огня по различным целям, с различных огневых позиций. Все это сбивало с толку местных пастухов и прочих вражеских наблюдателей и осведомителей.

Соревнование, организованное в процессе боевой подготовки способствовало и тому, что практически все солдаты-националы на сторожевых заставах, еще вчера слабо владевшие русским языком,- через полгода становились отличными специалистами, назубок знающими штатное вооружение роты, условия и правила стрельбы из стрелкового оружия, боевой расчет по тревоге. Они становились морально и психологически подготовленными к выполнению любых боевых задач, физически выносливыми и неприхотливыми к сложнейшим условиям полевой жизни. Почти на всех сторожевых заставах боевая служба была организована безукоризненно, а выучка бойцов, их практические действия при вооружении по любым вводным были действительно умелыми и грамотными. На каждой заставе имелись прирученные собаки, которых солдаты очень берегли и любили, т.к. знали - от них во многом зависит их жизнь и душевное спокойствие.

В отдельные периоды времени с наступлением песчанных бурь, когда по-несколько дней не было вертолетов-«почтовиков» из Кундуза или Ташкургана, имели место перебои в обеспечении личного состава письмами и газетами. Иногда газеты можно было на договорной основе получать на Хайратонской перевалбазе, реже через наших пограничников с КПП, расположенном на мосту «Дружба», или через офицеров-политработников, сопровождающих автоколонны из Термеза в Кабул.

Походный автоклуб батальона АКД-64, ввиду его низкой проходимости в пустынной местности использовался для демонстрации кинофильмов в основном на КП батальона или на расположенных рядом сторожевых заставах. Основными источниками получения информации для личного состава являлись телевизоры в ротах, радиоприемники «Маяк» на заставах. Большая часть технических средств пропаганды, находящихся в ротах постоянно ремонтировалась силами своих доморощенных умельцев.

В феврале 1987 года, после очередной по счету передислокации штаба батальона в пустынную местность, где раньше располагалась сторожевая застава 9-й мотострелковой роты, по инициативе комсомольского актива был построен свой стационарный клуб, которому дали название «Бархан».

Близость армейских складов боеприпасов и Хайратонской перевалбазы позволили за буквально неделю, используя списанную деревянную тару для авиабомб, снарядов РЗСО «Град» и палатки типа УСБ, построить вполне комфортабельное сооружение, в котором в последующем постоянно проводились не только кинофильмы и другие воспитательные мероприятия, но и служебные совещания.

На каждой сторожевой заставе к февралю 1987 года были оборудованы «ленинские уголки», укомплектованы походные библиотечки, велись подшивки газет. Поступления художественной литературы в подразделения батальона осуществлялись в счет шефской помощи от обкомов комсомола целого ряда союзных республик. Материал для проведения политчасов, который готовил обычно отдел пропаганды и агитации политуправления Туркестанского округа, мы получали на Хайратонской перевалбазе, реже в полку. Несколько раз газеты и печатный агитационный материал, в том числе и листовки, предназначенные для распространения среди местного населения, в батальон доставляли офицеры из отряда пропаганды и агитации (ОПА). Эти листовки обычно распространялись среди местного населения во время выездов бронегрупп для патрулирования участка трубопровода.

Особое внимание командиры и политработники ротного звена уделяли подчиненному личному составу, проявляли заботу о бойцах. На каждой сторожевой заставе имелся созданный руками солдат и офицеров целый комплекс помещений: спальные кубрики, кладовые, место для приема пищи, баня или душевая, «ленинский уголок», спортивный уголок, туалеты. Все эти помещения строились руками солдат из саманных кирпичей, других подручных материалов и затем постоянно облагораживались. Между сторожевыми заставами шло постоянное соревнование за лучшее оборудование жилых помещений, огневых позиций, спортивных площадок.

Лучшей ротой в этом плане, по всем позициям была 9-я мотострелковая рота, которой командовал старший лейтенант Александр Руденко. Все сторожевые заставы и выносные посты от 9-й роты располагались среди огромных пустынных барханов, до некоторых постов порой можно было добраться только на МТЛБ.

Девятая мотострелковая рота была признана по итогам за год лучшей в 201-й дивизии по благоустройству сторожевых застав, степени их комфортности, приспособленности для жизни и инженерному оборудованию позиций. В бытность свою командиром 201-й дивизии, полковник Шеховцов, прибыв впервые перед заменой в самую дальнюю роту дивизии - девятую роту, был приятно удивлен условиями, созданными для жизни и службы бойцов в пустыне. В последующем, до увольнения в запас А.З. Руденко проходил службу в 334-м мотострелковом полку 120-й дивизии в должности заместителя командира батальона

Внимание к людям и забота о подчиненных со стороны командиров и политработников ротного звена проявлялись не только в доведении до них положенных норм довольствия, но и в учете со стороны офицеров особенностей национальной кухни и соблюдения бойцами традиционных религиозных догм. К примеру, воины, призванные из республик Средней Азии не воспринимали первых блюд в виде супов, щей и т.д., поэтому на сторожевых заставах, повара из числа узбеков и таджиков, первые блюда, как правило не готовили. Основным блюдом на сторожевых заставах являлось второе блюдо, которое готовилось в различных вариациях. Часто повара пекли лепешки из муки, блинчики, готовили плов.

Это обстоятельство вызывало зачастую недопонимание со стороны проверяющих офицеров тыловых служб полка и являлось лишним поводом для упреков в адрес командования батальона, командиров рот их заместителей по политчасти в отсутствии должного контроля за организацией питания личного состава. находящегося на сторожевых заставах. Поэтому, при составлении меню-раскладки для сторожевых застав приходилось добиваться замены части одних продуктов на другие, решать вопросы с заместителем командира полка по тылу и продовольственной службой полка о том, чтобы на заставы выдавали преимущественно говяжью тушенку, больше рисовой крупы, консервированных овощей, лука и моркови. Эти вопросы, связанные с приготовлением блюд национальной восточной кухни были наиболее актуальными в период религиозных мусульманских праздников.

Солдаты всегда очень тонко чувствовали отношение офицеров к себе и ценили именно такую не «показушную», а повседневную заботу своих командиров. По большому счету, на мой взгляд это была лучшая политработа среди военнослужащих.

Хочется отметить, что на протяжении всей моей службы в Афганистане, руководители партийно-политического аппарата и политорганов, как в 122-м полку, так и в 201-й мотострелковой дивизии оказывали весомую практическую помощь и всестороннюю поддержку командирам и политработникам подразделений в решении задач политической работы, направленных на поддержание высокого морального духа военнослужащих и успешное выполнение боевых задач.

Настоящими организаторами политической работы в частях в дивизии, авторитетными фигурами являлись начальник политотдела 201-й мотострелковой дивизии полковник Леонид Павлович Петухов, заместитель командира 122 полка по политической части подполковник Николай Фомич Плехов и сменивший его подполковник Василий Анатольевич Зубарь.

Солидный багаж теоретических знаний, помноженный на богатый практический опыт организации политической работы в воинских коллективах, высокий военный профессионализм и личный пример, проявленные ими во время боевых действий, доскональное знание общей обстановки и морального климата в воинских частях и подразделениях, внимательность и человечность в отношениях с людьми - вот таковы основные слагаемые авторитета этих офицеров.

Начальник политотдела дивизии полковник Л.П. Петухов лично проводил занятия по профессиональной подготовке офицеров-политработников. Я занимался в группе заместителей командиров полков и отдельных батальонов по политчасти, с которыми начальник политотдела дивизии ежемесячно лично проводил занятия, не перепоручая их проведение другим офицерам политотдела и хорошо запомнил многие моменты. Много полезного взял для себя из общения с опытными заместителями командиров полков по политчасти, особенно в вопросах организации политической работы в ходе подготовки и проведения боевых операций. Такое остается в памяти надолго.

Личное мужество и готовность разделить вместе с командирами всю полноту ответственности за конечный результат боевой деятельности, в том числе и за неудачи, способность взять на себя ответственность за промахи и недоработки своих подчиненных, умение обучать подчиненных на конкретных положительных примерах в условиях боевой обстановки, умение вовремя увидеть и развить у своих подчиненных положительные качества,- таковы, основные элементы общей и педагогической культуры, присущие многим офицерам-политработникам 201-й Гатчинской дважды Краснознаменной мотострелковой дивизии. Большим авторитетом среди своих подчиненных и офицерского состава дивизии пользовались также офицеры-политработники Владимир Гирейко, Игорь Станкевич (удостоен звания Героя Российской Федерации за первую чеченскую кампанию), Аркадий Гетиков, Виталий Гуртовой, Александр Сеньчишин, Алексей Цуриков. Многие из них были направлены в Афганистан из Краснознаменного Белорусского военного округа.

Воин-интернационалист подполковник Александр Сеньчишин и сейчас продолжает службу в Вооруженных Силах Республики Беларусь в должности заместителя командира полка по идеологической работе.

Политическая работа в разведподразделениях

Основные усилия в политической работе, проводимой с личным составом разведывательного батальона направлялись:

на мобилизацию офицеров, партийного и комсомольского актива по обеспечению неукоснительного выполнения боевых задач, поставленных перед личным составом командиром и начальником штаба дивизии. В качестве одной из главных задач являлось воспрещение диверсионных действий и обстрелов военного городка Южный Кундуз со стороны бандформирований, добывание сведений о противнике и его уничтожение совместно с другими частями дивизии в период проведения операций. Эта задача в целом успешно решалась, так как было организовано тесное взаимодействие с резидентурой ГРУ по северу Афганистана, армейским разведцентром «осназ», сотрудниками ХАД и советским советническим аппаратом, состоящим при воинских частях афганской армии;

на недопущение потерь и сохранение жизни и здоровья людей в ходе боевых действий. На выполнение этой важнейшей задачи нас нацеливали почти все приказы командующего 40-й армией генерал-лейтенанта Б.Громова;

на недопущение неправомерных действий по отношению к местному населению в ходе проводимых боевых операций, фактов и проявлений неуважительного отношения к местным религиозным и национальным обычаям населения, которые могли бы подорвать в целом положительное или нейтральное отношение большей части населения северных провинций Афганистана к советским войскам в районах дислокации воинских гарнизонов и в районах ведения боевых действий;

на поддержание твердой воинской дисциплины и искоренение преступных проявлений среди личного состава. Эта задача была в основном решена к лету 1988 года;

на поддержание высокого боевого и морального духа личного состава, воспитание политического сознания и твердой уверенности военнослужащих в необходимости оказания помощи братскому афганскому народу в разгроме вооруженной опппозиции;

на психологическую реабилитацию и восстановление боеспособности личного состава в промежутках между боевыми действиями;

на формирование у военнослужащих в процессе боевой подготовки, во время боевых операций высоких боевых качеств и профессионализма, необходимых для успешного ведения боевых действий против сильного и коварного противника.

Отмечу сразу, что воинский коллектив разведбата всегда отличался своей корпоративностью. Поначалу мне пришлось очень трудно налаживать взаимоотношения с офицерами, державшимися со мной несколько свысока. Впрочем, и солдаты отличались этими же качествами. Во многом помогло то обстоятельство, что в батальон пришли также несколько офицеров из 122-го мотострелкового полка, прибыл по замене из Сибирского военного округа также новый начальник штаба капитан Юрий Ватолин.

Paval.Af2JPG

Командир разведбата подполковник Митин Иван Васильевич пользовался огромным и непререкаемым авторитетом среди солдат и офицеров. До Афганистана он более 10 лет прослужил в учебном разведбате Чебаркульской учебной мотострелковой дивизии. Был он профессионалом высочайшей пробы, немногословным, способным обдумать по вопросам предстоящей боевой операции массу деталей и обладал развитой интуицией.

После Афганистана он служил в Прибалтике, командовал разведывательным батальоном 107-й мотострелковой дивизии в Вильнюсе, принимал участие в известных ныне событиях января 1991 года. Мой комбат навсегда останется в памяти для меня настоящим командиром и человеком, который хорошо понимал и уважал не только офицеров, но и солдат, сделал всё от него зависящее для сохранения их жизней.

Секретарь комсомольской организации 783 разведывательного батальона 201-й дивизии старший лейтенантPaval.Af1JPG Алексей Цуриков всегда являлся душой всего нашего коллектива. Без участия комсомольского вожака не обходился ни один выход на боевые действия, как в составе всего батальона, так и при выполнении отдельных боевых задач в составе разведывательных подразделений, ни одно культурно-досуговое или спортивное мероприятие, проводимое с разведчиками.

Тщательный подбор им лично кандидатур секретарей комсомольских организаций рот и комсгруппоргов, ежедневное их обучение и воспитание, в конечном итоге дали свои результаты. Комсомольские организации разведывательных рот возглавляли самые авторитетные сержанты и солдаты, награжденные боевыми наградами, занимавшие принципиальные и бескомпромиссные позиции к нарушителям, позорящим звание разведчика. Во многом благодаря этим ребятам, в разведывательном батальоне дивизии к весне 1988 года, вопросы, связанные с неуставными взаимоотношениями между военнослужащими уже практически перестали стоять на повестке дня.

Комсомольские активисты разведывательно-десантной роты смогли на практике реализовать почин десантников 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии по созданию в разведподразделениях «боевых троек», что позволило командованию батальона и командирам разведрот не только добиться большей результативности в ходе боевых действий при проведении «зачисток» кишлаков, во время проведения засадно-поисковых действий, сократить сроки боевого слаживания подразделений после прибытия молодежи из учебных подразделений, но и сплотить воинские коллективы в процессе повседневной жизнедеятельности.

Большая часть запланированных мероприятий политической работы с личным составом проводилась в подготовительный период: в ходе занятий по 12-ти дневной программе подготовки подразделений при нахождении батальона на дивизионном учебном центре в Северном Кундузе.

Все воспитательные мероприятия, проводимые в подготовительный период заранее согласовывались и детально обсуждались с политотделом дивизии, дивизионным клубом, заместителем командира по политчасти 998-го артиллерийского полка. В клубе артполка для наших солдат демонстрировались кинофильмы, там же осуществлялась помывка в бане.

Мероприятия по психологической реабилитации личного состава осуществлялись сразу же после возвращения подразделений в пункт постоянной дислокации (Южный Кундуз).

Организовывались торжественные встречи подразделений возвращающихся в ППД после завершения боевых действий, вечера отдыха для офицеров батальона с приглашением медицинских работников инфекционного госпиталя и медицинского батальона дивизии. Проводились различные КВНы, концерты художественной самодеятельности, тематические вечера с использованием аудиозаписей обращений от шефов -комсомольских организаций Курганской, Новосибирской и Свердловской областей, Курган-Тюбинского района Таджикистана, вечера чествования лучших воинов, награждение их комсомольскими подарками, присланными шефами Ограниченного контингента советских войск в Афганистане. Чаще всего это была художественная литература и фотоальбомы, кроссовки и спортивные костюмы. Очень много приходило писем от школьников - пионеров и комсомольцев. Психологическая реабилитация военнослужащих в промежутках между боевыми действиями являлась очень важным участком работы, проводимой командованием и партийно-политическим аппаратом нашей части.

Комсомольское отделение политотдела дивизии (помощник начальника политотдела по комсомольской работе капитан Михаил Таран) постоянно практиковало вручение воинам-разведчикам в торжественной обстановке различных наград комсомола, начиная от грамот ЦК ЛКСМ союзных республик и заканчивая почетными знаками ЦК ВЛКСМ «За воинскую доблесть».

Это было очень важно для поддержания высокого морального духа военнослужащих батальона, т.к. солдаты тыловых и ремонтных подразделений, а также наводчики и механики-водители БМП-2, БТР-70 и танков при выходе на боевые действия постоянно находились в составе бронегруппы батальона и в горы не ходили.

Довольно сложно и неоднозначно решались в нашей дивизии вопросы с представлением военнослужащих разведывательного батальона к государственным наградам. Зачастую по ряду субъективных причин, зависящих от старших начальников, многие представления на военнослужащих батальона не реализовывались еще на начальном этапе в дивизии, не говоря уже о штабе армии. Для того, чтобы в определенной мере соблюсти принципы социальной справедливости, повысить значимость специалистов технического и тылового обеспечения в вопросах обеспечения боевой готовности подразделений, показать их роль в обеспечении способности техники к совершению маршей в сложнейших условиях местности, в обеспечении ее безаварийной эксплуатации, – в первую очередь комсомольскими наградами награждалась именно эта категория военнослужащих. Почетный знак ЦК ВЛКСМ «За воинскую доблесть» очень ценился не только среди солдат, но и среди офицеров и прапорщиков.

Все награжденные воины по традиции фотографировались, затем фотографии с письменным уведомлением о награждении военнослужащих государственными наградами или почетным знаком и описанием их отличий направлялись по их месту жительства, в городские или районные комитеты комсомола.

На моей памяти, таких уведомлений секретарем комитета комсомола батальона было направлено не менее двадцати. Различные информационные материалы о награжденных военнослужащих направлялось по всему Советскому Союзу в редакции республиканских, городских и районных газет, в адрес командования медицинских заведений, где находились на излечении наши воины.

Активно и целенаправленно проводилась политическая работа по воспитанию военнослужащих на героических подвигах, совершенных воинами-разведчиками при выполнении интернационального долга.

В 783-м разведывательном батальоне проходил службу командир разведывательно-десантной роты старший лейтенант Игорь Плосконос, удостоенный звания Героя Советского Союза, он по праву считается воспитанником батальона, в июне 1986 года в бою героически погиб заместитель командира разведывательно-десантной роты по политчасти старший лейтенант Юрий Тропашко. Выпускник Минского ВВПОУ 1985 года старший лейтенант Ю.Тропашко был награжден посмертно орденом Красного Знамени. 5 ноября 2004 года на территории аллеи «Воинской славы» Военной академии Республики Беларусь воины-интернационалисты установили памятный знак, посвященный отважному разведчику.

Перед штабом разведывательного батальона размещался специальный памятный постамент, выполненный из бетона. На этом постаменте были расположены фамилии всех воинов-разведчиков нашего батальона, удостоенных государственных наград. Этот список постоянно пополнялся, во время торжественного вручения наград в честь награжденных воинов на плацу поднимали красный флаг. Во время вывода войск памятный постамент был вывезен в Таджикистан по новому месту дислокации 201-й дивизии.

В батальоне имелась прекрасная библиотека. Совет библиотеки возглавлял лично секретарь комитета ВЛКСМ части, также в его составе было два офицера-переводчика из 4-й роты (рота РРТР) и несколько солдат, имевших высшее образование. Книжный фонд библиотеки составлял около 2 тысяч книг, изданных на нескольких языках народов СССР. Регулярно к нам поступали комсомольские подарки, большей частью книги. В библиотеке имелось несколько десятков книг на грузинском языке, но в виду того, что солдат-грузин в батальоне не было, то мы охотно передали эти книги в дивизионную библиотеку и в библиотеку 149-го мотострелкового полка. Солдаты и офицеры разведбата читали достаточно много и, к книгам относились бережно. В расположениях рот книги хранились свободно, никто из офицеров и прапорщиков не делал замечаний солдату за чтение книг или за то, что он хранит ее в тумбочке. «Человеческий» контингент в батальоне был подобран очень грамотный и это являлось огромным положительным моментом для организации воспитательной работы с военнослужащими.

Ленинские комнаты в солдатских модулях имелись везде. По причине отсутствия фанеры, ДСП и других материалов, при изготовлении стендов и планшетов широко использовался зимний портяночный материал. Портяночным материалом обтягивали подрамники и закатывали затем в несколько слоев водоэмульсионной краской, в итоге получался художественный холст.

Технические средства воспитания в батальоне имелись в соответствии с табельной потребностью. На строевые смотры накануне выхода на боевые действия обычно выносилось все имущество: личные переносные телевизоры типа «Шилялис», принадлежащие офицерам, радиоприемники «Маяк», ротные комплекты наглядной агитации, изготовленные на основе солдатской плащ-накидки, сумки агитаторов, и редакторов боевых листков. Все это имущество я представлял проверяющим представителям политотдела дивизии или иногда и политотдела 40-й армии, После завершения строевого смотра это имущество загружали на транспорт ВМО, где оно хранилось до возвращения с боевых действий.

Лично у меня с собой на «боевых» всегда находился маленький транзисторный радиоприемник «Россия», который постоянно находился в рюкзаке вместе с боекомплектом, иногда я отдавал этот радиоприемник солдату-связисту, находившемуся при комбате. Больше в горы из технических средств пропаганды ничего с собой не брали. Газеты для подразделений во время боевых действий вместе с боеприпасами, водой и продуктами доставлялись вертолетами, один раз газеты нам передали с КП опергруппы дивизии.

Постепенно приближался вывод войск, назначенный на февраль 1989 года, в стране назревали большие перемены, к сожалению, принявшие в последующем негативный и необратимый характер.

Первой «ласточкой» или зримым сигналом того, что армия постепенно становилась разменной монетой в руках политиков, что уже начал набирать силу мощный процесс по ее шельмованию в СМИ, для многих из нас явился приезд в Афганистан, т.н. «десант» представителей молодежных печатных изданий, представленный практически всеми нашими союзными республиками. Побывали журналисты и в нашем разведбате: побеседовали с офицерами и солдатами, восхищались нашими разведчиками, их навыками в стрельбе и метании саперной лопатки, имеющимся вооружением, даже сами постреляли из стрелкового оружия.

Удивило другое. Больше всего их интересовали «жареные» факты, связанные с мародерством, неуставными взаимоотношениями, наркотиками. Особенно огорчились журналисты, представляющие прибалтийские печатные издания тому, что ни один разведчиков-прибалтов не пожаловался, что их подвергают дискриминации по национальному признаку, угнетают морально и физически. Московских журналистов более всего интересовали наркотики и вопросы, связанные с денежным довольствием военнослужащих. Главная тема, напрямую связанная с выполнением нашими воинами интернационального долга как-то осталась без внимания представителей прессы.

Мы многое поняли уже после вывода войск из Афганистана, после того, как была дана политическая оценка этой войны на съезде народных депутатов СССР в 1989 году

                                                                                                                                                                                          Паваляев М.Г. (Зам КБ 783ОРБ  по ПЧ)